В июне 2026 года были опубликованы новые клинические рекомендации международной мультидисциплинарной группы экспертов Endocrine Society по диагностике и лечению центральной формы преждевременного полового развития (цППР). В руководстве рассматриваются ключевые аспекты ведения пациентов с ППР, включая диагностические подходы, показания к терапии аналогами гонадотропин-рилизинг-гормона (ГнРГ), выбор лекарственных форм и мониторинг лечения. Ниже представлен перевод основных положений международного руководства и их сравнение с российскими клиническими рекомендациями «Преждевременное половое развитие», утвержденными в 2024 году.
В международных рекомендациях используется система GRADE (Grading of Recommendations, Assessment, Development and Evaluations) с уровнями доказательности: ⊕⊕⊕⊕ = Высокий, ⊕⊕⊕○ = Умеренный, ⊕⊕○○ = Низкий, ⊕○○○ = Очень низкий. Сила рекомендаций: 1 = сильная, 2 = условная.
Рекомендация 1. Рекомендовано наблюдение с периодическими (каждые 4–6 месяцев) физикальными осмотрами, включающими повторную оценку роста и стадии полового развития по Таннеру, вместо немедленного проведения лабораторного и инструментального обследования у девочек с телархе (Tаннер B2) в возрасте 7–8 лет (2, ⊕○○○)
Немедленное дополнительное диагностическое обследование (определение уровня ЛГ и половых стероидов сыворотки крови, оценка костного возраста, стимуляционный тест с ГнРГ/агонистом ГнРГ при наличии показаний) целесообразно для девочек младше 8 лет с:
- Tаннер B3 и выше,
- прогрессированием до Tаннер B3 в процессе наблюдения,
- ускорением роста (увеличением перцентилей роста,
- пубертатной скоростью роста >6 см/год.
Данная рекомендация не распространяется на девочек с ранним телархе, у которых имеются симптомы со стороны центральной нервной системы (ЦНС) (головные боли, судороги, дефекты полей зрения) – этой группе пациенток требуется незамедлительное направление к детскому эндокринологу и иным необходимым специалистам.
Исследований, которые бы напрямую оценивали эффект обследования и последующего лечения по сравнению с наблюдением у девочек 7–8 лет с телархе, нет. Имеются косвенные данные по преждевременному телархе у девочек 3-8 лет, согласно которым регрессия происходит в 13–70% случаев, а прогрессирование в цППР – в 0–31%, при этом данных для группы 7–8 лет нет. Никаких доказательств того, что обследование улучшает конечный рост или предотвращает раннее менархе в этом возрасте, найдено не было. Лечение аналогами ГнРГ, согласно другим исследованиям, дает наибольшую прибавку роста при инициации в более раннем возрасте. Вероятность обнаружения внутричерепных патологий в этом возрасте также крайне низка. Вред от обследования может включать психологический дистресс, выявление случайных находкок при визуализации. Само лечение ассоциировано с болью при инъекциях и, в редких случаях, с серьезными побочными эффектами. Суммарно нежелательные последствия вмешательства сочтены невеликими, но требующими внимания. Помимо медицинских факторов, при принятии решения были учтены и социально-экономические. Результаты систематического обзора, подробное резюме доказательств и таблицы EtD доступны по ссылке.
Согласно российским рекомендациям четких возрастных границ для дифференцированного подхода не выделяется. Диагноз ППР у девочек устанавливается при появлении вторичных половых признаков до 8 лет. При наличии клинических признаков ППР рекомендуется проведение полного диагностического обследования, включая лабораторные и инструментальные методы, без указания на первоначальный период наблюдения (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 4).
Рекомендация 2. Рекомендован 4–6-месячный период наблюдения, включающий оценку скорости роста и стадии по Таннеру, для дифференцировки непрогрессирующего или медленно прогрессирующего пубертата от быстро прогрессирующего у девочек младше 7 лет с телархе (Tаннер B2) перед началом диагностического обследования (2, ⊕○○○)
Быстрая прогрессия определяется как переход к стадии B3 в течение 6 месяцев от начала телархе. Данная рекомендация не распространяется на девочек, у которых имеются симптомы со стороны ЦНС.
Систематический обзор не выявил исследований, напрямую сравнивавших начальный период наблюдения с его отсутствием у девочек с ранним изолированным телархе (Таннер B2). Однако анализ 11 серий случаев (1992–2023 гг.), содержащих данные о медленно- или не прогрессирующем ППР (средневзвешенный возраст участниц – около 7,2 лет), показал, что доля быстро прогрессирующих форм составила 33–66%. В ряде исследований также было показано, что девочки с медленно прогрессирующим течением при отсутствии терапии достигали окончательного роста, близкого к целевому (160,7–165,5 см) с наступлением менархе в среднем в 11,0–11,9 лет. Наилучшим предиктором быстрого прогрессирования пубертата служило опережение костного возраста (в среднем на 1,48 года против 0,48 года при медленном течении). Данных о влиянии периода наблюдения на психологический дистресс не было найдено, но было отмечено, что сам диагностический процесс может вызывать тревогу. Отсрочка лечения на 4–6 месяцев при быстро прогрессирующих формах, по оценке экспертов, также вряд ли значимо ухудшает исходы. Экономически начальное наблюдение позволяет избежать дорогостоящего обследования и лечения у значительной доли пациентов, что особенно актуально с учетом высоких затрат первого года терапии агонистами ГнРГ. Вместе с тем, приемлемость такого подхода может снижаться из-за тревожности родителей и дефицита эндокринологических кадров, ограниченной доступности контрольных визитов в некоторых регионах. Поскольку большинство девочек младше 8 лет с начальным телархе имеет нестойкое или медленно прогрессирующее течение с благоприятным прогнозом, группа экспертов пришла к консенсусу, что имеющиеся доказательства, несмотря на очень низкую достоверность, склоняются в пользу периода наблюдения. Будущие проспективные многоцентровые исследования необходимы для уточнения распространенности различных типов течения и их связи с долгосрочными исходами.
В российских рекомендациях период наблюдения не выделяется как стандартный диагностический этап. Диагностика строится на однократной оценке клинической картины и лабораторно-инструментальном подтверждении (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 4).
Рекомендация 3. Предложен поэтапный подход к обследованию девочек и мальчиков с признаками ППР: первоначально – определение базального уровня ЛГ с использованием ультрачувствительных методов вместо стимуляционного теста с ГнРГ/агонистом ГнРГ для дифференциации пациентов с центральным ППР от пациентов без него (2, ⊕○○○)
При низком базальном ЛГ и сохраняющемся клиническом подозрении на цППР и/или необходимости в быстрой постановке диагноза (к примеру, при быстро прогрессирующем половом созревании) следующим этапом является проведение стимуляционной пробы с ГнРГ/агонистом ГнРГ. Оптимальным является определение базального ЛГ в утренние часы (8:00–10:00), но допустимо в любое время суток. Систематический обзор не выявил прямых сравнительных исследований между поэтапным подходом и рутинным стимуляционным тестированием у всех пациентов. На основании косвенных данных, установлено, что при использовании высокочувствительных методов (IRMA, CMIA, IFMA, ECLIA) базальный ЛГ >0,2 МЕ/л у девочек с Tаннер B2 предсказывает положительный стимуляционный тест (пик ЛГ >5 МЕ/л), при этом чувствительность базального ЛГ варьирует от 42 до 94%, а специфичность – от 70 до 100%. Для девочек с Tаннер B3 и для мальчиков предлагаются более высокие пороговые значения (>0,3 МЕ/л), однако опубликованные данные по мальчикам скудны. Точность базального ЛГ зависит от времени суток и стадии пубертата, может снижаться у детей младше 3 лет (из-за мини-пубертата) и при ожирении. С экономической точки зрения стратегия с первоначальным определением базального ЛГ требует меньших ресурсов и является более доступной, однако это зависит от наличия высокочувствительных методов. Для уточнения возрастных и половых пороговых значений, а также диагностической ценности неинвазивного определения ЛГ в моче необходимы дальнейшие проспективные исследования с включением пациентов разного происхождения и мальчиков.
Российскими экспертами также рекомендуется определение базального уровня ЛГ с использованием высокочувствительных методик (базальный ЛГ >0,3 МЕ/л с высокой вероятностью указывает на центральное ППР, а уровень <0,3 МЕ/л не исключает диагноз). Девочкам младше 8 лет и мальчикам младше 9 лет с клиническими признаками ППР рекомендуется проведение пробы с аналогом ГнРГ короткого действия с целью дифференциальной диагностики гонадотропин-зависимого и гонадотропин-независимых форм ППР. При этом указано, что при клинической картине, соответствующей стадии полового развития 3 и выше по Таннеру, в сочетании с пубертатным уровнем ЛГ, в проведении пробы нет необходимости (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 4 для определения ЛГ и половых стероидов; уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 5 для пробы с аналогом ГнРГ).
Рекомендация 4. Не рекомендовано рутинно проводить МРТ головного мозга девочкам 6–8 лет и мальчикам 8–9 лет с цППР при отсутствии неврологических симптомов (например, головных болей, судорог, нарушений полей зрения) (2, ⊕○○○)
Систематический обзор (35 исследований, включавших 5541 пациента) показал, что частота патологических внутричерепных находок (опухоли и гамартомы) при цППР составляет у девочек 6,0–8,0 лет – 1%, у мальчиков 8,0–9,0 лет – 0%. Общая частота любых отклонений на МРТ (включая случайные находки) – около 10% у девочек и 3% у мальчиков в этих возрастных группах. Риски МРТ включают седацию, контрастирование, тревогу и дополнительные обследования из-за случайных находок. Затраты на данные исследования значительны, а их экономическая эффективность не установлена. Отмечено, что индивидуальную толерантность семьи к риску следует учитывать при совместном принятии решений.
Согласно российским рекомендациям, МРТ головного мозга обязательна: всем мальчикам с гонадотропин-зависимым ППР, девочкам с манифестацией ППР в возрасте 6 лет и младше, девочкам 6–8 лет – только при наличии неврологической симптоматики и/или признаков гипопитуитаризма (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 4).
Рекомендация 5. Не рекомендовано проводить рутинное генетическое тестирование (например, на мутации в генах MKRN3, DLK1, MECP2) всем детям с цППР (2, ⊕○○○)
Но при семейных формах ППР (особенно при отцовском наследовании) генетическое тестирование (MKRN3, DLK1) следует рассматривать при совместном принятии решения с семьей. Систематический обзор не выявил исследований, непосредственно сравнивавших клинические исходы при проведении генетического тестирования и его отсутствии у детей с цППР. Два ретроспективных когортных исследования показали, что частота выявления генетических причин (преимущественно мутаций в генах MKRN3, DLK1 и MECP2) среди пациентов с идиопатическим цППР и отсутствием изменений на МРТ головного мозга составляет 12% у девочек и 22% у мальчиков, причем в семейных случаях частота мутаций MKRN3 достигает 33–46%, а при отягощенном отцовском семейном анамнезе — до 77%. У пациентов с MKRN3-ассоциированным цППР, получавших агонисты ГнРГ, конечный рост и сроки наступления менархе не отличались от таковых при идиопатическом цППР. Данные о долгосрочных метаболических исходах имеются только для DLK1 (ассоциация с ожирением и инсулинорезистентностью). Потенциальная польза вмешательства включает раннюю диагностику заболевания у родственников, выявление коморбидных состояний и генетическое консультирование, а возможный вред связан с тревогой, стигматизацией и получением вариантов с неясной клинической значимостью. Генетическое тестирование остается дорогостоящим и труднодоступным в разных регионах, что ограничивает его осуществимость; при этом приемлемость варьирует в зависимости от культурных и индивидуальных факторов, от семейного анамнеза. Для уточнения роли генетического тестирования необходимы дальнейшие проспективные исследования с оценкой долгосрочных исходов, включая психосоциальные и метаболические. При подозрении на любой из синдромов, ассоциированных с цППР (синдром Темпла, Прадера-Вилли, Сильвера-Рассела, Ретта, Вильямса-Бойрена и др.), тип специфического генетического тестирования должен основываться на диагностических критериях рассматриваемого синдрома.
В российских рекомендациях генетическое тестирование упоминается в этиологической структуре ППР (мутации в генах KISS1, GPR54, MKRN3), но как рутинный диагностический метод не выделяется.
Рекомендация 6. Рекомендовано назначение аналогов ГнРГ большинству детей с цППР, но с указанием, что отдельные подгруппы пациентов могут не получить значимого эффекта от терапии (2, ⊕○○○)
В частности, не ожидается значимого улучшения конечного роста у: девочек 7–8 лет с медленно прогрессирующим ППР и девочек и мальчиков, находящихся на пике пубертатного ростового скачка роста или уже прошедших его.
Рекомендация касается детей обоих полов, однако данные были получены только из исследований с участием девочек. Систематический обзор не выявил РКИ, сравнивавших агонисты ГнРГ с отсутствием лечения при идиопатическом цППР. На основании 15 наблюдательных исследований (включавших 1835 девочек, средний возраст начала лечения – 8,2±1,1 года) мета-анализ показал, что лечение агонистами ГнРГ увеличивает конечный рост в среднем на 2,7 см (95% ДИ: 1,1; 4,4), при этом большая прибавка наблюдалась при продолжительности лечения ≥3 лет (+3,9 см, 95% ДИ: 0,9; 6,8) и, предположительно, при более раннем начале терапии. Влияния на ИМТ на момент достижения конечного роста выявлено не было (средняя разница 0,4 кг/м², 95% ДИ: -0,7; 1,6). Данных о влиянии на МПКТ, психологический дистресс, нейрокогнитивные функции и фертильность было недостаточно для выводов. Лечение также ассоциируется с отсрочкой менархе в среднем на 1,3 года (95% ДИ: 1,07; 1,96). Нежелательные явления (стерильные абсцессы, головные боли) редки, имеется риск идиопатической внутричерепной гипертензии (обусловливает необходимость нахождения детей под наблюдением на предмет появления головных болей, затуманенного зрения, отека диска зрительного нерва). Подчеркнута необходимость совместного принятия решений с учетом прогнозируемого роста, психосоциальных факторов и возраста менархе. Требуются дальнейшие исследования по терапии мальчиков, долгосрочным исходам и РКИ в группах с сомнительной пользой.
В российских рекомендациях назначение аналогов ГнРГ рекомендовано девочкам до 6 лет и мальчикам до 9 лет при установленном диагнозе цППР. Для девочек 6–8 лет вопрос решается индивидуально ввиду отсутствия значимого улучшения ростового прогноза в этой группе. Назначение аналогов ГнРГ девочкам после 8 лет и мальчикам после 9 лет возможно при наличии приобретенного СТГ-дефицита на фоне опухолей ЦНС, если есть возможность терапии препаратами гормона роста (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 5).
Рекомендация 7. У пациентов с цППР, у которых планируется долгосрочное применение аналогов ГнРГ, рекомендовано начинать терапию с пролонгированной формы (≥3 месяцев действия: 3-месячные и 6-месячные инъекционные формы, 12-месячный подкожный имплантат) вместо ежемесячной (2, ⊕⊕○○)
Если в долгосрочной перспективе планируется использование ежемесячных препаратов-агонистов ГнРГ, то начинать терапию следует с них.
Систематический обзор (3 РКИ и 7 наблюдательных сравнительных исследований, включавших 759 пациентов, средний возраст – 8,3±1,3 года) не выявил клинически значимых различий между началом терапии с ежемесячных и пролонгированных (≥3 месяца) форм агонистов ГнРГ по ключевым суррогатным исходам: пиковым концентрациям стимулированного ЛГ (средняя разница – 0,16 МЕ/л, 95% ДИ: -0,50; 0,19), доле пациентов с адекватным подавлением ЛГ (ОР 1,00, 95% ДИ: 0,94; 1,07), стимулированным концентрациям ФСГ (средняя разница – 0,11 МЕ/л, 95% ДИ: -0,91; 0,69) и скорости роста (средняя разница – 0,18 см/год, 95% ДИ: -0,84; 0,48). Данные о нежелательных лекарственных явлениях отсутствовали. Все исследования ограничивались сравнением 1- и 3-месячных форм, без данных по 6-месячным и имплантату. Стоимость лечения, доступность и страховое покрытие значительно варьируют. Приемлемость определяется семейными предпочтениями, частотой инъекций и необходимостью дополнительных процедур (для имплантата требуется хирургическая установка/удаление, часто с седацией). Осуществимость зависит от систем страхования, наличия препаратов и обученного персонала, а также географической доступности. Учитывая тривиальные различия в эффективности, потенциально меньший дискомфорт при менее частых инъекциях и вероятную экономическую целесообразность пролонгированных форм, была вынесена данная условная рекомендация. Необходимы дальнейшие исследования с достаточной мощностью, включая сравнения с 6-месячными формами и имплантатом, а также исследования экономической эффективности и ценностных предпочтений пациентов и семей.
В России для применения у детей с цППР зарегистрированы два препарата из группы пролонгированных аналогов ГнРГ для ежемесячных инъекций: трипторелин 3,75 мг и лейпрорелин 3,75 мг, которые назначаются 1 раз в 28 дней. Также в рекомендациях указано, что имеются пролонгированные формы: трипторелин 11,25 мг и лейпрорелин 11,25 мг, которые назначаются 1 раз в 12 недель и используются в Европе и США в лечении детей с ППР с доказанной эффективностью и безопасностью (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 5). Таким образом, четкие рекомендации по преимущественному началу с пролонгированных форм отсутствуют, однако они упоминаются как доступные.
Рекомендация 8. Не рекомендовано проводить рутинное лабораторное обследование (уровни ЛГ, половых стероидов) для контроля подавления полового созревания у детей, получающих аналоги ГнРГ (2, ⊕○○○)
Группа по разработке руководства исходила из того, что детям будет проводиться регулярное клиническое обследование (оценка скорости роста, стадии полового развития по Таннеру, ежегодная оценка костного возраста). Биохимическое тестирование следует применять только при клиническом подозрении на неэффективность лечения. Признаками потенциальной неэффективности лечения могут быть: прогрессирование развития молочных желез или увеличение размеров яичек, ускорение скорости роста и/или сохраняющаяся пубертатная скорость роста.
Систематический обзор не выявил прямых сравнительных исследований клинической оценки и лабораторного мониторинга подавления полового созревания у детей с цППР на фоне лечения агонистами ГнРГ. Косвенные данные показывают, что стандартные дозы иногда не обеспечивают биохимического подавления (например, базальный ЛГ >1 МЕ/л или пик ЛГ >3 МЕ/л после стимуляции), однако у большинства таких пациентов клинические признаки прогрессирования отсутствуют, и к 12 месяцам лечения биохимическое подавление достигается у всех. В одном исследовании у 14,5% пациентов на 3-м месяце терапии отмечалась биохимическая неэффективность, но клинических признаков прогрессирования не было, и в итоге подавление также было достигнуто у всех. Касательно половых стероидов, общепризнанных пороговых значений для оценки эффективности подавления полового созревания на фоне агонистов ГнРГ не существует. Определение эстрадиола методом масс-спектрометрии ограничено возрастной зависимостью показателя, а рутинные методы его определения малоинформативны. Определение у мальчиков уровня тестостерона методом ЖХ-МС/МС, при этом, служит полезным клиническим маркером. Прямых данных о влиянии стратегий мониторинга на конечный рост, возраст менархе или психологический дистресс не найдено. Учитывая значительные затраты и трудоёмкость биохимического тестирования, потенциальный риск гипердиагностики и избыточного лечения при действии только на основании лабораторных показателей, а также отсутствие доказательств улучшения исходов, была вынесена данная рекомендация. Требуются дополнительные исследования для оценки влияния различных стратегий мониторинга на долгосрочные исходы и их экономической эффективности.
В российском руководстве рекомендована регулярная оценка эффективности терапии по совокупности клинических и лабораторных показателей (проводится не реже 1 раза в год, в первый год – не ранее чем через 3 месяца от начала лечения):
- оценка полового развития – 1 раз/6 мес,
- антропометрия – 1 раз/6 мес,
- рентгенография кистей – 1 раз/6 месяцев-год,
- лабораторные тесты (ЛГ с целевым уровнем менее 0,5 Ед/л, тестостерон – менее 1 нмоль/л или общий эстрадиол – менее 70 пмоль/л) – 1 раз/6 мес (за 1–3 дня до инъекции),
- УЗИ органов малого таза у девочек – 1 раз/6 мес.
Критерии эффективности включают снижение скорости роста до возрастной нормы, отсутствие прогрессии полового развития или регресс вторичных половых признаков, прогрессия костного возраста не более чем на 1 год за 1 год. Базальный уровень ЛГ и стероидных гормонов крови (общего тестостерона для мальчиков, общего эстрадиола для девочек) может служить критерием эффективности только в том случае, если изначально определялся повышенный уровень этих гормонов; умеренно повышенный уровень ФСГ не является признаком отсутствия эффекта от терапии. Через 6 месяцев от начала терапии при сомнительных случаях проводится проба с аналогом ГнРГ (критерием эффективности считается отсутствие выброса ЛГ более 4 Ед/л) (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 5)
Рекомендация 9. Не рекомендовано рутинно использовать терапию гормоном роста в комбинации с аналогами ГнРГ с целью улучшения прогноза по конечному росту (2, ⊕○○○)
Исключение составляют дети с ППР, имеющие отдельные утвержденные показания для терапии гормоном роста.
Систематический обзор 8 ретроспективных когортных исследований (включавших 1024 девочки, средний возраст – 8,9±0,9 года) показал, что добавление гормона роста (ГР) к терапии агонистами ГнРГ не дает значимого увеличения конечного роста по сравнению с терапией только агонистами ГнРГ (средняя разница -0,16 см; 95% ДИ: -2,12; 1,81). Данные по мальчикам отсутствуют. Исследований по другим исходам (нежелательные явления, психологические эффекты, качество жизни, риск развития онкологии) не выявлено. Экстраполируя данные о применении ГР при других нозологиях, эксперты сочли потенциальный вред (сколиоз, эпифизеолиз головки бедренной кости, нарушение толерантности к глюкозе, псевдоопухоль головного мозга) небольшим, но важным. Стоимость ГР высока, а цППР не является одобренным показанием для назначения ГР ни в одной стране мира. Приемлемость терапии варьирует, а осуществимость ограничена необходимостью частых инъекций и дополнительного мониторинга. При этом было отмечено, что добавление ГР может привести к значимому увеличению конечного роста в определенных группах пациентов (дети с чрезвычайно низким прогнозируемым конечным ростом, с оговоркой, что он, как сообщается, является ненадежным показателем при цППР, и/или тех, у кого наблюдается снижение скорости роста ниже препубертатных значений (например, <4 см/год) во время лечения агонистами ГнРГ), но конкретные доказательства для подтверждения этого ограничены. Терапия ГР также полностью уместна у детей с цППР с другими одобренными показаниями для ее инициации: дефицит гормона роста, синдром Прадера-Вилли, идиопатическая низкорослость, низкорослость и рождение с малым для гестационного возраста весом, дефекты гена SHOX. Для формирования окончательных выводов необходимы крупные долгосрочные РКИ, особенно с участием мальчиков.
В российских рекомендациях добавление гормона роста как рутинный метод не рассматривается, описано только по показаниям (для пациентов с приобретенным СТГ-дефицитом на фоне опухолей ЦНС).
Рекомендация 10. Не рекомендовано рутинно продолжать терапию аналогами ГнРГ после достижения хронологического возраста: 10–11 лет (девочки) или 11–12 лет (мальчики) и/или костного возраста: 11–12 лет (девочки) или 12–13 лет (мальчики) (2, ⊕○○○)
Индивидуальное продолжение терапии возможно с учетом ростовой траектории, психосоциальных факторов и/или нейрокогнитивных нарушений.
Систематический обзор не выявил прямых сравнительных исследований, оценивающих исходы в зависимости от возраста прекращения терапии агонистами ГнРГ при цППР. Косвенные данные показывают, что конечный рост в большей степени зависит от характеристик на момент начала лечения (особенно возраста дебюта цППР), чем от возраста отмены терапии. Продолжение лечения после типичных возрастных рамок (10–11 лет у девочек, 11–12 лет у мальчиков) вряд ли дает значимую прибавку роста, поскольку эффект на рост наиболее выражен при раннем начале лечения. Менархе наступает в среднем через 12–18 месяцев после отмены, и возраст отмены не влияет на данный срок, хотя определяет абсолютный возраст менархе. Данных о влиянии возраста отмены на психологический дистресс не найдено, хотя известно, что раннее половое созревание ассоциировано с неблагоприятными психосоциальными исходами. Продолжение лечения увеличивает затраты и снижает его доступность (особенно для семей с низкими ресурсами). Приемлемость более длительного лечения варьирует и зависит от индивидуальных ценностей, затрат и уверенности в пользе. Требуются дальнейшие исследования для уточнения оптимальных сроков прекращения терапии.
Российские рекомендации не выделяют четких критериев, определяющих сроки отмены терапии, каждый случай рассматривается индивидуально с учетом:
- достижения пубертатного возраста (девочки 10–12 лет, мальчики 11–13 лет),
- достижения костного возраста (девочки 12–13 лет, мальчики 14 лет),
- снижения скорости роста <2 SDS для данного костного возраста,
- достижения роста, соответствующего костному возрасту (роста, близкого к целевому),
- психологической готовности ребенка и родителей (уровень убедительности рекомендаций С, уровень достоверности доказательств – 5).
Источники:
Central precocious puberty: an Endocrine Society clinical practice guideline
Клинические рекомендации: Преждевременное половое развитие
